- Что это? - спросила тогда Алена, зайдя в комнату.
- Это солнце - ответил рабочий и улыбнулся.
- А зачем оно мне? - продолжала спрашивать девочка.
- А как же... ты ни разу его не видела?
- Нет. А нужно?
- Ну... Не знаю... - рабочий растерянно пожал плечами. - Оно красивое. А теперь у тебя будет свое собственное.
- Спасибо, - все так же без особых эмоций поблагодрила его Алена и села за учебники.
А по ночам... По ночам теперь ей снились огромные желтые шары, которые она видела только на детских картинках, и эти шары были невесомыми и очень приятными наощупь. Они прыгали вокруг Алены в кромешной тьме, и Алена сама прыгала вместе с ними. Иногда в углах тетрадок стали появляться различные круги - заркашенные не только желтым, но и зеленым, красным цветами, или просто синей пастой, и все они символизировали солнце. В тихий час Алена лежа на своей кровати долго изучала этот совсем не ровный круг и думала о том, каков же он на самом деле.
Но на деле все вышло слишком прозаично. Очередная комиссия в детском доме навестила комнату больной девочки, и по их распоряжению "безобразие на потолке" было закрашено.
Маляр пришел на следующее же утрои он был совсем не похож на того доброго рабочего в заляпаном комбинезоне.
Впервые за свою короткую жизнь тем вечером Алена не могла уснуть. Она лежала и вглядывалась в темноту своими невероятно широкими зрачками и силилаь уловить на потолке проступающие контуры ее собственного солнца.
И тогда ей пришла в голову безумная мысль. Она встала с кровати и подошла к двери. Крепко зажмурившись, чтобы не ослепнуть от приглушенного света в коридоре, девочка открыла дверь и вышла. Санитарка, мывшая полы совсем недалеко немедленно подбежала к ней, причитая.
- Мне нужно выйти на улицу.
- Детонька, но ты с ума сошла. Тебе же нельзя, ты ослепнешь!
- Я вас умоляю. Доведите меня... До выхода. Я одна не найду.
- Нет. Так нельзя. Вот завтра приедет директор и если разрешит, то пойдешь.
- Она не разрешит.
- Ну а меня уволят тогда! А ну как с тобой чего случится!
- Я вас умоляю... Они закрасили мое солнце... Я просто хочу увидеть... Я прошу. - Алена опустилась на колени перед женщиной и по ее бледной коже потекли слезы.
- Господи, ну что ты плачешь! Иди к себе, спать пора.
- Я прошу вас, я никуда не пойду, слышите!
- Ну что с тобой делать... Поднимайся.
Возможно потому что дети этой женщины сами недавно уехали из родительского дома, она так легко поддалась на уговоры ребенка. Здравый смысл подсказывал ей, что этого делать не стоит, но тем не менее она довела Алену по коридору до первого поворота направо, по лестнице вверх, а затем по небольшому холлу к парадному крыльцу.
- Все. Теперь иди, - сказала ей санитарка и застыла в дверях.
Алена шагнула вперед. Ее тело тут же овеяло ночной прохладой, и по коже побежали мурашки. Сотни новых запахов, ни разу не появлявшихся в спертом воздухе душных помещений, защекотали ей нос, и она улыбнулась. Еще несколько шагов ("Осторожно, ступеньки", - предупредила женщина), и Алена спустилась с крыльца и осторожно открыла глаза.
Ее сразу ослепило многообразие красок внешнего мира, обилие синих оттенков, незнакомых ей в желтом свете ламп, яркость неба и звезд, бликов на траве и собственных ладонях. От боли в глазах и неожиданности Алена споткнулась и упала. Прямо над ней величественно нависала луна. Она освещала все вокруг, и от ее яркого света на глаза девчонки снова навернулись слезы.
- Какое же красивое оно, это солнце, - прошептала она прежде чем снова зажмуриться, от боли.
Через несколько минут она снова вернулась в палату и заснула как ни в чем ни бывало.
А через пару ночей она повадилась выбегать на улицу самостоятельно.
К концу лета девочка окончательно ослепла.